Михаил Дряшин (dryashin) wrote,
Михаил Дряшин
dryashin

Categories:

Сорок первый, Григорий Чухрай, 1956, СССР

Запорожец Чухрай звёзд с неба не хватал, а тут, с подачи Лавренёва, поймал удачу за хвост. Несмотря на то, что ошибся студией. Довженко подошла бы идеально. Мосфильм страдал.

Помните в «Балладе о солдате» постыдные догонялки с фальшивым танком? А генерала Крючкова с перебинтованной головой? Щорс, твою дивизию. Что они так любят головы бинтовать? Пошлость ведь.

Понимаю, жанр торжественной оды условен, с достоверностью не дружит, но оттого и требует безукоризненного вкуса от своего создателя. Всё тут с сознательным перебором, баллада – субстанция поэтическая, распевная, посему так легко свалиться в клюкву. Что и было исполнено.

Ну да ладно. «Сорок первый» – первая его лента. Возможно, лучшая. Не оттого, лучшая, что хорошо снята – киноязык как раз архаичен, Извицкая невыносима и проч. – а оттого, что впервые на моей памяти в советском кино представлен был образ хорошего белого, не отказывающегося от своих убеждений, не разагитированного красными и перешедшего на сторону революции, а оставшегося при своих. При этом полнокровного красавца с чистой совестью.

Такого ведь ещё не было. Обаятельные белые попадались, но как минимум сочувствовали противоположному лагерю, мучимы были рефлексией или, не знаю, в сердце своём осознавали себя уходящей натурой. Вспомнить Беринга из «Оптимистической трагедии», ставшего на сторону комиссарши, невзирая на расстрелянную большевиками семью, ибо правда, понятное дело, выше жизни близких и вообще гражданских. Или обаятельного военспеца Васина в симоновских «Русских людях».

Но врагов со своей правдой, которая ничем не ущербнее и даже в чём-то правдивее правды побеждающего пролетариата, на экраны ещё не выводили. Потом, с конца 60-х, стали уже встречаться, но в середине пятидесятых – один единственный, только у Чухрая.

Вот и кажется «Сорок первый» белым флагом, призывом к перемирию. Концом гражданского противостояния, ибо у каждого из лагерей, пусть их будет условно два (к большему количеству публика тогда, да и сейчас, увы, не готова), своя правда. Робкий призыв к перемирию внутри черепной коробки. Нет никакой войны, все русские. И те, и другие. А трагедия страны – в догматизме, в твердолобой идейности.

Всё это, собственно, есть и у Лавренёва, просто, для того, чтобы вынести такое на всесоюзный экран, нужна была твёрдая воля. И не только Чухрая. Чухрай как раз ничего не решал.
На языке вертится подступающая Оттепель и всё такое прочее, однако процесс замирения с белой контрой начал ещё тов. Сталин. Как войной шандарахнуло, так и начал.
Tags: про кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments