Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

(no subject)

А ещё это вот вирусное фото в припиской "Ленинградское хореографической училище в эвакуации" стало множиться в сети, аки саранча. С фактологией, и год подписывают - 1943.
Даже на сайте училища Вагановой вроде бы размещено.
На самом деле это совершенно постановочный кадр из фильма "Вступление" (1962) Игоря Таланкина по сценарию Веры Пановой. И кажется, видно это невооружённым глазом.

(no subject)

Не могу не поделиться дивным таким предложением. Был, понимаешь, студент, скажем, будущий инженер или врач, а стал амбассадор бренда. А там, глядишь, и до трансгендера с фонариком рукой подать.
Может даже, и не рукой.

(no subject)

Белорусские студенты, обучающиеся бесплатно и имеющие по окончании вузов гарантированные рабочие места, активно борются за то, чтобы обучаться платно и рабочих мест не иметь.

Как говорил Джеф Питерс: трест и похож и не похож на яйцо. Когда хочешь раскокать яйцо, бьешь его снаружи. А трест можно разбить лишь изнутри. Сиди на нем и жди, когда птенчик разнесет всю скорлупу. Поглядите, какой выводок новоиспеченных колледжей и библиотек щебечет и чирикает по всей стране. Да, сэр, каждый трест носит в своей груди семена собственной гибели...

Отрезанной голове французского учителя посвящается

Кого приютили, то и получили. Теократия лучше любого цирка. Маслов курит в коридоре. Абстракция важнее материального благополучия, ибо она есть перст пророка.

Какая нахрен пирамида? Фукуяма о конце истории, этот о превалировании вещественного над духовным. Угу, вы это отчленённой голове учителя объясните. Он, кстати, судя по всему, был уверен, что материальное победит. Убедился таки в обратном.

Отказались от христианства - получили по самые помидоры. В былые бы времена после такого сами знаете, куда бы магометан двинули. В механическом смысле. Раз - и всё. И нет их больше в родном закоулке.

Но люди, ясный павлик, братья. И все равны. А те, кто равнее, равны особенно. Русские им поперёк горла встали. Посему ущемляемые русскими - их первые родственники. Ибо единоверцы не во Христе, а в ценностях. Христианство теперь не катит.

А учитель - да и хер-бы с ним.

Если что - Шарли Эбдо не жалко. Похабень гнусная. Жалко только дурака учителя.

А ещё: виноваты во всём будут Путин и Кадыров. Увидите.

Анекдот есть такой про ёжика - "Я не пукну".

Диалог из комментариев к реплике о "Доживём до понедельника"

Почему Илья Семёнович одинок и живёт с мамой?

Вам самому-то как больше нравится, что он нетрадиционной ориентации или что на войне гениталии оторвало?
Иисус тоже был одинок, наставлял учеников и, скорее всего, жил с мамой.
Илья Семёнович - праведник, в простом религиозном понимании. Так же как герой Белого Бима - тоже ведь одинокий и со всех сторон положительный. И бесполый. У Ростоцкого это особая тема. В "А зори здесь тихие" тоже ведь, видимо, девами на тот свет уходили.
Ростоцкий был патологически слащав - это да. Балансировал на грани пошлости. Но то черта врождённая. При том, что на войне хлебнул по самое небалуйся. Мало кому так досталось.
Не знаю его отношений с церквой, полагаю, однако, что таки-да.
Отсюда все эти купидончики.
Посему не стоит воспринимать "Доживём до понедельника" буквально, благо само название практически кричит о притче с религиозным оттенком (шесть дней творения, на шестой творим человека - чем, собственно, учителя и занимаются - доживём до понедельника, посмотрим, как оно вышло и начнём всё заново). Это ведь условная школа и все вокруг условные, библейские.

P.S.: Справедливости ради стоит добавить, что решительно ничего о личной жизни Полонского в сети не находится. Вообще. Похоже, с идеализированного себя он Мельникова и писал. Сам тоже был одинок. По каким причинам - бог весть, пусть даже по тем самым. Сути это не меняет, ибо натурал Ростоцкий - полноценный соавтор, даже первый среди равных, и ничего его в сценарии не смутило.

Хороший мальчик, Оксана Карас, 2016, Россия

Заявленная комедией попытка возрождения жанра юношеского кино условной студии Горького про пусть трудное, но не чернушное взросление, пробуждение чувств, осознание себя в непростом мире взрослых и всё такое прочее. Где-то между поздним Фрэзом и ранним Соловьёвым, но категорически вне Асановой.

В какой-то степени это «Курьер» Шахназарова версии 2.0. Так сказать, на новом витке. Во всяком случае, первая половина ленты.

Неделя из жизни старшего школьника. Иронически отстранённые блуждания девятиклассника по периметру, почти целиком ограниченному условной школой и условным домом. Сверстники – уморительные, но пока ещё картонные полулюди, не менее чудаковатые взрослые, каждый со своими тараканами. И каждый, как минимум, неоднозначен.

Неоднозначность эта и вообще небинарность мира, бесчисленность его оттенков, невозможность уложения их в прокрустово ложе прямого как рельса нравственного канона – всё это доходит до трепетного героя ценой череды болезненных испытаний. Вполне традиционная, кстати, начинка подобных лент ещё с советской поры. Несколько дней, а то и недель скачкообразного взросления отрока, реже – отроковицы, под действием обстоятельств неодолимой силы. Чаще – любви, реже – жестокости.

При всём том картина лёгкая, почти укладывается в рамки лирической комедии, но ни в коем случае не комедии молодёжной. Хотя казалось бы.
Лёгкость перебивает хребет пафосу, что, согласитесь, не так уж плохо.
И актёры не последние: Ефремов, Пегова, Догилева и особенно Хабенский. Даже Паль обедни не портит.

(no subject)

По счастливому стечению обстоятельств отец на войну не попал. 6 октября 1944 года ему исполнялось 18 лет. В ожидании даты и неминуемой после неё повестки выпускник подмосковного интерната шатался по столичным улицам, не зная, куда себя пристроить. Увидев на столбе объявление о наборе в архитектурный техникум, поплёлся по указанному адресу, и, благо рисовал на мой дикарский взгляд бесподобно (от природы или от бога, это кому как нравится), да ещё и был педантом-отличником – поступил. Оттуда на фронт уже не брали. Но я не об этом.

О том, что мальчишкой застал и запомнил ветеранов, когда их ещё было много, бодрых, а вместо слова «ветеран» употреблялась тихая с достоинством констатация «воевал», и то, если возникал повод.
Запомнил их в том возрасте, в котором пребываю сейчас сам. Громких, румяных, обаятельных выпивох, балагуров, умниц. Весёлых полных сил, на порядок веселее меня нынешнего. Ещё и талантливых. Это я тоскливый, а они яркие.
Они приходили к нам или родители брали меня с собой на какие-нибудь лихие попойки, где дым коромыслом, ибо меня было тупо не с кем оставить. А я тому и счастлив. Я вообще любил взрослых, со сверстниками томился. Этих же любил сильнее прочих. Было в них что-то…

Помню артистического остроумца Олега Жагара, громогласного и живописного, ко всему прочему неутомимого рыболова, на чём они с отцом кратковременно и сошлись. Восторженные характеристики Жагара легко найти в сети.
Тогда как Евгения Кавина знаю, наверное, только я да его потомки. Кавин хромал, ходил с палочкой, что не помешало ему стать заядлым автомобилистом-походником.
В штыковую прыгнувшему в окоп Кавину немец воткнул в спину нож. К счастью, не совсем фатально. Не успел. Немца фатально пресёк кто-то из наших.
После войны хромой человечек с тяжёлой прыгающей походкой легко, как фронтовик, поступил в МАИ, так тогда назывался нынешний МАрхИ, отучился, женился, состоялся.

Другие фронтовики тоже представали перед моими глупыми детскими глазами. Я их любил. А потом всё кончилось.

о потомственности

Интересно, что если раньше с экрана нам рассказывали о покоривших когда-то столицу и добившихся всего людях из провинции, то ныне нам рассказывают уже об их детях, учившихся хоть и в советских, но особых каких-то, «центровых» школах, где по странному стечению обстоятельств мог учиться целый выводок детей тех, кто покорил когда-то столицу.
Потом нам будут показывать, да и показывают уже, внуков, в буквально вчерашнем прошлом лицеистов особых лицеев. Затем – правнуков. И так далее.
Товарищ Сталин знал только один технологический способ сменяемости т.н. элит, в том числе и т.н. творческих. Мы, похоже, не знаем ни одного.

Дикая груша (Ahlat Ağacı), Нури Бильге Джейлан, 2018, Турция, Болгария, Франция, Германия, Швеция

Ближе к середине автор устами героя проговаривается, что достойное сочинение, мета-роман, как он его называет, может и не содержать сквозной идеи, объединительной скрепляющей концепции, морали, формулируемой одной фразой.
Краткий же пересказ мета-романа это и есть сам мета-роман, и автор хотел сказать именно то, что сказал, не имея в виду ничего большего, меньшего или иного.

Такой подход ставит жирный крест на любой рецензии или критическом разборе, на любом толковании. Хрестоматийный пример подобного – 8½.

Автор, однако, немного лукавит, и кое-то сказать всё-таки можно.

Перед нами картина общего распада, регресса, замерзания, отката, явленная через осенние и предзимние блуждания институтского выпускника, выучившегося на учителя, в стране, где учителя и вообще так называемая трудовая и не очень интеллигенция чувствует себя чужеродной субстанцией.

Никому не нужных учителей массово отправляют на восток страны, как у нас отправляли бы в Сибирь или на Целину. Учителя что есть силы топорщатся и за Можай не хотят. Но мест нет, свободные вакансии только для полицейских, приятель героя – выпускник литинститута так и сделал. Разгоняет теперь демонстрации. Что несколько прямолинейно, я бы сказал, даже, в лоб, символизирует состояние дел в теперешней почвеннической Турции Эрдогана с откатом к корням, селянству и Корану, тихо и медленно отторгающей не приносящих конкретной вещественной пользы высоколобых.

Повествование навеяно и тугим экономическим кризисом. Холодными временами назвал однажды подобное Кристиан Гейслер. Тут же два в одном: с каждым днём всё не только голоднее, но ещё и архаичнее.

Помимо ползучего упадка окружающего пространства, это и о потерявшихся в нём людях, не ищущих даже троп, просто заблудившихся, так и бредущих без цели, словно в тумане.

Герой с лицом, не выражающим ничего, помимо тупости и брезгливого неудовольствия, выбран таким, скорее всего, не случайно, ибо он всё ещё подросток. Мимическая гамма передаётся эффектом Кулешова. Возможно, он и не актёр вовсе, а просто натурщик. Такого и искали.
Его глазами до поры мы и смотрим на мир.

А потом он взрослеет. Приходит из армии уже не подростком. Расстаётся с юношеской нетерпимостью, бинарностью восприятия. Начинает многое понимать. Сходится с презираемым доселе отцом, тоже школьным учителем.

Финальная метафора плакатно экзистенциальна. Честно говоря, надеялся на что-то более тонкое и не такое прямолинейное. Сын Сизифа берётся за дело отца, когда у того иссякли силы и вера. Вспоминается: «выпьем за успех нашего безнадёжного дела», причём в том самом, прямом, диссидентском его понимании. Благородное служение вышнему и светлому там, где вышнее это решительно никому не нужно.

Невзирая на мерзость запустения, зовёт Бориска Моторин Андрея Рублёва идти по белу свету иконы писать и колокола лить. Валентина из «Прошлым летом в Чулимске», несмотря ни на что, продолжает чинить калитку, а полная бесперспективность этого занятия и удары судьбы только придают ей сил.

Что ж, вполне очевидный, понятный, как сказали бы сейчас, месседж. В той же Турции интеллигенция и вовсе взахлёб смотрит – ловит ещё и неведомые нам крамольные намёки, которые по ленте, разумеется, рассыпаны. Мы же воспринимаем их ненужными длиннотами, как, скажем, не в меру затянувшийся диспут ни-о-чём двух молодых имамов в одном из эпизодов.

Лента изобретательна по форме: совершенно реалистичное на первый взгляд повествование сдобрено ирреальными пряностями – снами, видениями, мороками с размытостью границ между ними и явью, в результате – неуверенностью в достоверности того или иного эпизода, а то и всего происходящего в целом.
О визуальной же безупречности говорить излишне. Тут всё как всегда, с каждым годом только лучше. Музыкальная живопись.

Джейлан, возможно, единственный истинный преемник и продолжатель Тарковского, ближе всего подошедший к небожителю путём мучительно долгих механических упражнений. Об этом, кстати, герой проговаривается в том же рассуждении о мега-романе, признаваясь, что искру божью высекал исключительно старанием. Возможно, кокетничал, но, без всякого сомнения, высек.

В бананово-лимонном...

"Более 400 подмосковных учителей в начале этого года прошли тренинги по сингапурской методике обучения".

Вот и у нас теперь Сингапур. Не говорю даже, что брать за образец палочно-дисциплинированных конфуцианцев можно только если у самого жёлтая кожа, узкий разрез глаз, полтора метра роста и всегда готов на 20-ти часовой рабочий день под речёвку политрука, чашку риса, коллективные камлания, хождение строем и много чего другого. Пусть даже в условиях материального достатка, но всё это на азиатской подкорке имеется и в любой момент готово к активации.

Дело даже не в очередной попытке вживить зайцу слоновий хобот, это у нас давно уже дело обычное, ибо нет наверху пророка в своём отечестве. А тех, у кого есть, наверх не берут.

Прелесть в том, что демонстрируют нам не урок химии, физики, математики, русского или иного языка, то есть не преподавание чего-то реального и полезного. Мало этого, посмотрите, чем вынуждают заниматься бедных взрослых учителей.

Одну половину запустили по часовой стрелке, другую - против и поручили хлопать друг друга по ладошке. По-сингапурски, так сказать. Помните масонское рукопожатие?

Училка русского отводит глаза и твердит на камеру то, что велело руководство. Самой стыдно. Но секта есть секта. Могут ведь и сжечь за непослушание на ритуальном костре.