Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Приветствую

Здравствуй, дорогой зевака!

Если нажмешь на метку
ЗАПИСКИ РОТОЗЕЯ - вляпаешься в заметки о почти годичном пребывании в Израиле. Попробовал, было, уехать навсегда. Не пошло. Вернулся в Москву, чему рад несказанно. Заметки даже печатали частично в уважаемых бумажных изданиях.

Нажмешь на метку
ЧЁРТИК В ОМУТЕ - появится маленький детектив.
Тюкнешь на
АТРОФИЮ ЧУВСТВ, узришь вполне себе эстетское эссе.
Щелкнешь мышкой на
ПРО КИНО -  прочтешь про кино.
О том, что и как люблю готовить, узнаешь по тэгу
КУХНЯ.

Далее все и так понятно по названиям меток.

Спасибо, что зашел.

Третья экспедиция алкоголиков из Москвы

5. Воскресенье, эпилог

Когда остаётся полдня это горько. В начале четвёртого – отбытие Ласточкой. Ежегодное отдохновение заканчивается. Хватит на полгода воспоминаний и ещё полгода ожиданий. Если, конечно, сложится. Что не факт.

С такими вот тяжкими мыслями мы и отправились искать яичницу, которую нашли лишь в гладко-цивильной Брынзе, далёкой от идеала наших исканий. Тем не менее, яичницу пожарили с помидорами и колбасой, посыпали сыром, да ещё и налили разного, пусть и не задёшево.

После помещения рюкзаков в камеру хранения, решили заскочить тут же, напротив вокзала, в заведение Щелкунчик, представляющее нечто наподобие Му-Му, но просторнее и с выделенным баром, где наличествовали среди прочего три вида разливного пива одного условно немецкого какого-то наименования: тёмное, мутное пшеничное и обычное фильтрованное ячменное. Последнее оказалось весьма и весьма, не жигулёвское из Фраера, конечно, но где-то близко.

Потом понесло нас по Невскому и не по Невскому в поисках чего-то, ожидания чего до конца ещё не оформились. В очередной раз отметили и позавидовали наличию отдельно живущих кинотеатров, не встроенных в торговые центры, и общей неблагоустроенности. В Авроре, к примеру, крутили годаровское «На последнем дыхании». Два сеанса в день: заходи – не хочу.



Во дворах и редких сквериках чирикали давно вымершие в Москве воробьи, а город, несмотря на кризис, буквально утыкан простецкими рюмочными – заведениями, истреблёнными у нас на корню. Выжженными напалмом с религиозной какой-то нетерпимостью.

Переходя через Аничков мост, услышали за спиной вопрос чрезвычайно оформленной во всех местах девушки точно такой же своей спутнице:

- А шо она такая узкая? Это точно Нева?

Оказавшись в результате предсмертных метаний на Сенной площади, посетили ту самую презренную хипстерскую На ход ноги, о которой рассказано в самом начале, и вкусно отобедали в сети Столовая №1. Водка там, как и пару лет назад, от 80 рублей. Цены на алкоголь, кстати, практически не меняются, Фраер вот только дорожает – со 160 до 185.

И сели на поезд, медленно и занудно уносивший нас в юдоль скорби и небытия.

Третья экспедиция алкоголиков из Москвы

Продолжение

4. Суббота, утро, дождь

Часов в семь-восемь яростно полило. Потом ненадолго кончилось. Решили воспользоваться моментом и отыскать вожделенную яичницу, однако в субботу предприятие оказалось ещё более безнадёжным, нежели в пятницу.

Если в рабочие дни трактирщики худо-бедно рассчитывали хотя бы на служивый люд, то утро субботы и воскресенья явно считалось у них мёртвым. В отсутствие туристов заведения попросту не открывались, хоть и были объявлены открытыми. Несмотря ни на какое расписание на двери и в интернете.
Специально ведь выползли в Московскому вокзалу, убедившись, что ближайшее в нам хипстерское кафе Паприка даже не думает кормить нас завтраком. Понадеялись на заведение Венеция, где пусть и дрянные пельмени, о которые напоролся в прошлый приезд, но яичницу-то с колбасой, согласитесь, испортить трудно. Ещё трудней оказалось просто прийти на работу или хотя бы известить о своей закрытости.

Помаявшись у тотально запертых дверей всех без исключения привокзальных окрестностей (идти на сам вокзал решительно не хотелось по причине сухого закона), отыскали знакомую нам неоднократно крохотную Рюмочную на Восстания, где из закусок фигурировали лишь бутерброды с салом, грудинкой и каким-то паштетом. Справедливости ради, сало и грудинка оказались вкусными. Хотелось, однако, яичницы, на худой конец хоть чего-нибудь просто горячего. Но, увы.

Тут вновь зарядил дождь, и, поймав такси, поехали мы, разочарованные, обратно в нумера пить чай, жевать постылые походные бутерброды и полудремать на гостиничных койках. День даже не думал начинаться.

Кисли мы почти до начала пятого, ливень и не думал прекращаться. Мы же ни заснуть, ни проснуться не в силах, и состояние это, на грани сна и яви, нас тяготило. Решили, как всегда, сломать карту, благо к шести часам вечера назначена была встреча с моей давней уже знакомой, с коей свела как-то сеть фб, дамой интересной и неунывающей, что особенно важно на фоне погодной депрессии.
Встреча назначена была в хорошо знакомой нам с ЛЛ Рюмочной №1 у Финляндского вокзала. Но до того, решили пропустить по кружечке пивка в Толстом фраере, которое кажется лучшим из всех когда-либо пробованных нами пив категории советский лагер. Раньше называлось оно фирменным фраерским, потом просто жигулёвским. Фильтрованное светлое. Бесподобное. Восторг для тех, кто жаждет обрести утерянный когда-то вкус, и практически уже разуверился. Выше голову! Приезжайте в Ленинград и обрящете.





Несколько воспряв духом, оказались мы в итоге в привокзальной рюмочной, где и заказали: ЛЛ – тарелку солянки, я – вожделенную с утра яичницу. Водка – от 45 рублей за 50 г (некая Удольная). Затем прибыла и наша собеседница, и день, пусть с опозданием, но начался. Дождь тем временем закончился.

Через час, с сожалением распрощавшись с теперь уже общей знакомой, пошли шататься по окрестностям Финляндского вокзала, где, в Финском переулке с удовлетворением отметили ещё одну рюмочную формата Портового трактира, но просторную, сидячую и без бочек. Зато имел место безграничный стеллаж бутылок с нарисованными на них ценами за стопку. Да ещё и всякое горячее. Водка от 45 рублей.









День закончился там же, где предыдущий – в Живом пиве, где на экране телевизора узрели мы первый Захват с Сигалом и быстренько поспешили в нумера досматривать первый, а потом и второй Захват, шедший за первым следом.

Продолжение следует.

Третья экспедиция

3. Пятница, вечер

Собственно, не только ж мы употребляли. В первую очередь мы шатались по городу, по букинистическим магазинам, а уж во вторую или в третью дегустировали. Недаром все ноги сбиты. Благо и день был хороший. Солнечный, не жаркий.

Целый ворох фотографий совершенно невинного свойства. Тут не уместится.
Ну а закончили мы пятницу в сетевом разливочном магазине Живое пиво, который в первую нашу экспедицию назывался так же, но не по-русски: Live Beer.













Продолжение следует

Третья экспедиция

По выходе из Хода ноги решили сломать карту и противу обычного рвануть куда-нибудь на окраину, скажем, в Автово. А то чего мы всё по центру да по центру. Автово оказалось совсем не новостройкой, а районом очень похожим какой-нибудь наш Сокол или Войковскую. Т.е. выстроенным где-то в 50-х совершенно цивильным, обжитым и даже престижным на наш глупый московский взгляд.

Из очагов культуры прямо у метро две просторные многозальные, с любовью прибранные рюмочные: Батя и Пять капель. Водка от 50 рублей, закуска же разнообразна, в том числе и бутерброд с реальной рыбой под маринадом. Ну и горячее тоже имеется.









Третья экспедиция

Буквально повторяя маршрут первой экспедиции, посетили рюмочную На ход ноги, спрятавшуюся в одном из двориков близ станции метро Василеостровская. Вывески там нет от слова совсем, т.е. расчёт исключительно на тех, кто в теме. Водка всё так же от 50 руб., всё те же бутеры с килькой, приготовляемые в режиме реального времени. Бутерброды притом изменились, под кильку выкладывается некая томатная субстанция, и вкус продукта становится похож на рыбу под маринадом.

Оказалось, На ход ноги – это сеть заведений, состоящая из трёх торговых точек. Причём – радикально непохожих. Если маленькая рюмочная на Василеостровской – простецкое народное заведение, демократичное во всех смыслах, в первую очередь, по цене и даже по как бы советской атрибутике, то тот же На ход ноги в Сенном проезде – просторнейшая хипстерская площадка с бесчисленным списком настоек собственного производства от 120 рэ за стопку (простая водка по той же цене), понтами, продвинуто-модным барменом и бутербродами с килькой без всякого там маринада. Публика соответствующая. Рабочий человек после смены туда просто не пойдёт. При всём том сеть.




Третья экспедиция

Вновь согрел душу Портовый трактир на первой линии В.О., исторически он был самым первым заведением самой первой экспедиции. Тогда, в шесть с чем-то утра, он принял нас и направил на путь истинный. Бессчётное число самых разных бутылок с написанной на них ценой за стопку, разливные вина, коньяки и даже разливная водка. Цена от 50 руб. за 50 гр. водки и от 100 рублей за 50 г. дистиллята.
Мы взяли разливного портвейну, оказавшегося весьма достойным напитком.





Третья экспедиция

2. Пятница, солнце, утро

Утро без яичницы – день насмарку. Вообще утром привык жрать, бутерброды не канают, и, кстати, сладкое тоже. Посему отправились искать вожделенное. Оказалось непростым делом.

Город в связи с известными событиями опустел. Особенно по выходным. Но это мы в полной мере ощутим завтра. По рабочим дням всё как-то поживее. Отыскали яичницу мы в безалкогольном кафе Квассура на ул.Жуковского. Заведение держал какие-то урождённые магометане, то ли средние азиаты, то ли татаро-башкиры. Посетителей, кроме нас, не было, и вообще, чувствуется, посетитель стал редок. Посему водки нам таки налили, ну и яичницу принесли по три яйца каждая. В связи с чем день задался.


Третья экспедиция

1. Четверг, около полуночи

Говорю ж, любовь к Петрограду сродни болезни. Накрывает неожиданно с самом произвольном возрасте, причём до того город может вообще никак не казаться, а тут пиши пропало. С тех пор всё только усугубляется, засасывает, как в воронку торнадо. Впрочем, писал ужё. Не будем повторяться.

Нетрудно догадаться, что третьей экспедиции предшествовали ещё две: 2018 и 2020 гг. Первая была пристрелочной, вторая развивала успех.

Общим для всех вылазок стали личный состав – друг ещё студенческой юности Леонид Леонидыч и ваш покорный слуга; мои безбожно стёртые ноги – какую бы обувь ни надева;, и, собственно, цель изысканий: питейные заведения самого простецкого пошиба, т.н. народные рюмочные и пивные без девиантного хипстерского привкуса, без малейшего намёка на дороговизну и хоть каких-нибудь претензий на т.н. цивилизованность.

Но, а это важно, и без ощущения экзистенциальной антисанитарии, в связи с которым забраковано было ещё в ходе первой экспедиции культовое среди падших и деклассированных заведение «Маяк».

Вывалившись из Сапсана в двенадцатом часу ночи, был в очередной раз заворожён группой инфернальный зданий у Московского вокзала, дав себе слово сфотографировать их при другом освещении. Дома эти, явно не для жизни, оказались чуть веселее при свете дня. Зато во время наших перемещений под проливным ленинградским небом увидел из окна такси нечто ещё более жуткое, что не было никакой возможности зафиксировать.

Обрубок высокого дореволюционного, доходного, видимо, дома без каких-либо признаков фасада ни с какой из сторон, с одним подъездом и прилепленной к стене шахтой лифта. Своего рода башня. Кажется, остальное немец разбомбил, а один крепкий подъезд вдруг остался. Его, как был, обтесали, укрепили, прилепили снаружи лифт и оставили стоять напоминанием потомкам.
На какой-то набережной я это дело видел. Кино б там снимать про Родиона Романыча. Специфическое зрелище, стильное, завораживающее отрицательным своим обаянием. Оттуда, с верхнего этажа, хорошо небось счёты с жизнью сводить. Ради в том числе и таких вот картин в Ленинград и приезжаю. Ради домов без косметического ремонта, дворов-колодцев, правда, обычно запертых, ради сырости, патины, полумрака, стиля модерн и общей конспиративности лабиринта, в котором непременно бы заблудился, не будь рядом штурман-напарник.



(no subject)

Тем, кто читал "Волны гасят ветер". Ощущение возникает от уехавших когда-то, но изредка появляющихся тут друзей, не всех, конечно, как от Тойво Глумова, когда тот уже перешёл границу, но заставлял себя иногда, из вежливости или метафизического долга, материализовываться на этой стороне, что его, разумеется, тяготило, словно визит к глухим деревенским родственникам. 

Отбыть, отъёрзать, наклеив дежурную улыбку, поддержать разговор о видах на урожай, но при первой же возможности опрометью свалить восвояси, где уже, не торопясь, с неспокойным сердцем переживать как эту вот поездку, так и бытование своё в новообретённом, но не до конца ещё освоенном месте. Возможно, неосвоенном по гроб жизни. 

На разрыв.